В XVIII в. европейское общество переживало глубокие изменения. Развитие национального самосознания помогало населению осознать своё единство — по-разному в Англии, Франции, германских землях и Италии. Одновременно трансформировались средневековые сословия: дворянство беднело и обращалось к предпринимательству, буржуазия богатела и осознавала себя главной силой общества, крестьянство расслаивалось, росли городские низы. Семья оставалась прежде всего экономическим союзом, браки заключались поздно. Отношение к детям медленно менялось: появлялись детские книги, игрушки, постепенно уходило пеленание.
Одной из важных проблем многих европейских стран в XVIII в. было отсутствие внутреннего единства. Исторически государства складывались как совокупность территорий под властью одного монарха на разных условиях. Однако к XVIII в. появился мощный объединяющий фактор — национальное самосознание: население постепенно осознавало себя единой нацией — исторической общностью, объединённой общим языком, культурой и историей. Этот процесс шёл по-разному. Англичане гордились своим языком, научными достижениями, успехами в торговле и мореплавании; в 1740 г. появилась знаменитая патриотическая песня: «Правь, Британия, морями!». Французы понимали нацию как территориальную и политическую общность, в XVIII в. добавилась идея равноправия всех французов. Аббат Сийес в брошюре «Что такое третье сословие?» (1789) доказывал, что именно третье сословие и есть вся французская нация, поскольку только оно — единственно полезная часть общества.
В германских землях и Италии, где государственного единства ещё не было, нация оставалась лишь культурной и языковой идеей среди образованных людей. В ответ на укрепление национальных чувств возник космополитизм — идеология, рассматривающая людей как граждан мира и ставящая общечеловеческие интересы выше национальных. Однако к концу XVIII в. войны и революции укрепляли национальные чувства сильнее, чем космополитические идеалы.
В XVIII в. европейское общество оставалось сословным, однако старые сословия активно менялись. Духовенство (первое сословие) изменилось мало, разве что увеличилась пропасть между высшими иерархами и простыми приходскими священниками. Дворянство (второе сословие) беднело: революция цен подрывала их доходы, государственные чиновники вытесняли провинциальных дворян с управленческих постов, капитализм разрушал традиционный сеньориальный порядок. Наиболее активные дворяне обратились к предпринимательству: во Франции накануне революции более 50 % металлургических предприятий принадлежало дворянству, в Англии землевладельцы сдавали землю в аренду фермерам и получали прибыль.
Буржуазия (верхушка третьего сословия) богатела благодаря торговле, мануфактурам и капиталистической аренде. Под влиянием идей Просвещения она начала считать себя самой полезной и деятельной частью общества. Крестьянство (75—90 % населения) расслаивалось: одни богатели, другие разорялись и превращались в наёмных работников или уходили в города. Росла доля городских низов (15—25 % горожан) — безработных, сирот, поденщиков. Именно они станут питательной средой для революций.
Брак в Европе Нового времени был прежде всего социальным и экономическим институтом. Любовь между супругами допускалась, но в основе союза лежало стремление упрочить положение в обществе. Семью создавали поздно: мужчинам обычно было около 28—29 лет, женщинам — 25—26. Такой возраст диктовался традицией создавать семью лишь тогда, когда её глава мог обеспечить финансовую независимость и отдельное жильё. Женились, как правило, на ровне и на земляках; нередки были браки между дальними родственниками для сохранения собственности в семье. Брачный контракт подписывался в высших и средних слоях общества, а его условия нередко обсуждали заранее.
В семье существовало чёткое распределение ролей: муж содержал семью и представлял её во внешнем мире, платил налоги, участвовал в голосовании; жена вела домашнее хозяйство и воспитывала детей. В бедных семьях женщины нередко работали в поле и помогали при уборке урожая. Развод был большой редкостью: церковь соглашалась лишь на раздельное проживание, вступление в новый брак запрещалось.
В XVIII в. рождаемость была очень высокой: в среднем в семье рождалось 5—10 детей (у австрийской императрицы Марии Терезии — 16, у английского короля Георга III — 15). Однако до взрослого возраста доживали не все: смертность детей до 5 лет составляла от 30 до 70 % — из-за нехватки медицинской помощи, плохого питания и гигиены. Детей нередко отдавали кормилице сразу после рождения; с ранних лет они работали, помогали по хозяйству и овладевали ремеслом. Считалось, что ребёнок должен как можно скорее стать взрослым.
Вместе с тем в XVIII в. отношение к детям начало меняться. Стали отказываться от тесного пеленания младенцев, детям выделяли отдельные помещения. Появились специальные детские книги и игрушки (куклы, барабаны, качалки). Идеи Руссо о воспитании повлияли на образованные круги, которые всё больше рассматривали детство как особый период жизни, требующий особого подхода.
В XVIII в. положение дворянства существенно изменилось, хотя оно по-прежнему занимало ключевые должности в государстве и армии. Провинциальное дворянство беднело: революция цен обесценивала их доходы, государственные чиновники вытесняли их с местных должностей, а приход капитализма разрушал традиционные сеньориальные отношения с крестьянством. Кроме того, правительства постепенно отменяли налоговые привилегии дворян.
Чтобы сохранить своё положение, наиболее активная часть дворянства обратилась к предпринимательству. В ряде стран монархи разрешили дворянам заниматься торговлей и промышленностью. Во Франции накануне революции более половины металлургических предприятий принадлежало дворянству; в Англии землевладельцы сдавали землю в аренду фермерам. Многие образованные дворяне увлекались идеями Просвещения и выступали за реформы.
В XVIII в. семья создавалась прежде всего из экономических соображений, а не по любви. Браки заключались поздно — мужчинам было около 28—29 лет, женщинам — 25—26, поскольку для создания семьи нужно было обеспечить финансовую самостоятельность. При выборе супруга решающую роль играли родители, а сам выбор ограничивался людьми своего сословия и своей округи. Брачный контракт чётко оговаривал имущественные отношения.
Современная семья создаётся прежде всего по взаимной любви, брачный возраст более гибкий, развод доступен, а роли супругов менее жёстко разделены. В XVIII в. развод был редчайшей редкостью: церковь запрещала повторный брак. Женщина вела домашнее хозяйство, мужчина представлял семью во внешнем мире. Понятие детства как особого возраста только зарождалось — дети с ранних лет работали наравне со взрослыми.
В деревне рост числа бедняков был вызван капиталистическими преобразованиями в сельском хозяйстве. «Новое дворянство» и богатые фермеры огораживали общинные земли и переходили к крупному арендному хозяйству с наёмным трудом. Разоряющиеся крестьяне лишались своих наделов и превращались в поденщиков или были вынуждены уходить в города.
В городе концентрировались бывшие крестьяне, не нашедшие постоянной работы, а также иные социальные группы — калеки, сироты, дезертиры, безработные ремесленники. В крупных городах их доля достигала 15—25 % населения. Этот слой городских низов существовал случайными заработками и был питательной средой для городских бунтов и революций.
Сийес доказывает ненужность привилегированных сословий, показывая, что они не выполняют никакой реально полезной работы в обществе. Всё самое трудное — производство, торговля, управление — выполняет третье сословие. По мнению Сийеса, если бы офицерские и чиновничьи должности замещались по таланту и заслугам, а не по рождению, они исполнялись бы несравненно лучше.
Слово «химера» означает иллюзию, нечто несуществующее, выдуманное. Говоря, что польза привилегированных сословий для общества — лишь химера, Сийес имеет в виду, что эта «польза» является мифом, выгодной аристократии выдумкой: в действительности дворянство и духовенство не вносят реального вклада в жизнь общества, а лишь пользуются плодами чужого труда.
Слово «нация» восходит к латинскому natio — «рождение, происхождение, народ». В XVIII в. нацией стали называть историческую общность людей, объединённых общим языком, культурой и историей, осознающих своё единство. Столь разные представления о нации объясняются тем, что в разных странах объединяющими факторами служили разные элементы: религия, государственная власть, территория или культура.
Англичане гордились своим языком, научными достижениями, успехами в мореплавании и торговле; нация воспринималась как избранный Богом протестантский народ. Французы считали нацию территориально-политической общностью с равными правами; образованные французы видели свою миссию в распространении культуры. Немцы не имели единого государства, поэтому нация понималась через общий язык и особый моральный характер. Итальянцы видели себя наследниками Древнего Рима с культурным превосходством над другими народами.
Открыть в интерактивном режиме →