Карл V Габсбург, унаследовав Испанию, Нидерланды, Австрию и колонии, в 1519 г. стал императором — современники говорили, что в его владениях «никогда не заходит солнце». Подавив восстание Комунерос (1520—1522), он и его сын Филипп II усилили централизацию, отстранив грандов от власти, хотя кортесы сохраняли право одобрять налоги. После присоединения Португалии (1580) и разгрома Непобедимой армады (1588 г.) Испания вступила в упадок: разорительные налоги, привилегии овцеводческой организации Места, изгнание морисков (1609) и неудачные реформы графа Оливареса привели к потере Португалии.
Внук Католических королей Карл V Габсбург унаследовал Испанию с её колониями, владения в Италии, а от Габсбургов — Австрию и Нидерланды; в 1519 г. он был избран императором Священной Римской империи, заплатив за выборы огромный долг семье Фуггеров.
Подкупив депутатов кортесов для одобрения новых налогов, Карл вызвал восстание Комунерос (1520—1522) — горожане и крестьяне требовали запрета на передачу должностей иностранцам и контроля кортесов над королевской властью. Восстание было разбито при Вильяларе, после чего Карл выучил испанский язык и стал опираться на местных советников.
Филипп II (1556—1598) унаследовал Испанию, Нидерланды и колонии; после присоединения в 1580 г. Португалии с её владениями его держава стала крупнейшей в мировой истории. Король отстранил титулованных грандов от центрального управления, хотя кортесы сохраняли право одобрять новые налоги.
В 1561 г. столицей стал Мадрид, рядом с которым возвели дворец-монастырь Эскориал. В 1588 г. Филипп II отправил Непобедимую армаду против Англии, но флот был разгромлен штормом и англичанами — это предопределило закат морского могущества Испании.
С конца XVI в. Испания вступила в упадок: эпидемия чумы, рост налогов в Кастилии разорял крестьян, тогда как духовенство и многочисленные дворяне-идальго налогов почти не платили. Монархи покровительствовали организации овцеводов Места, что лишало испанских ремесленников дешёвого сырья и обостряло конкуренцию с иностранными сукноделами.
В 1609 г. король приказал изгнать из страны морисков (потомков мусульман), что ударило по земледелию и ремеслу южных областей. Деньги уходили на войны с Реформацией, соперниками в Европе и турками, а государство всё больше жило в долг.
Граф Оливарес, ближайший советник Филиппа IV (1622—1643), попытался унифицировать управление и равномерно распределить налоги и набор солдат между всеми частями Испанской монархии, чтобы выдержать Тридцатилетнюю войну.
Реформы вызвали восстания Каталонии и Португалии — Каталонию удалось удержать лишь при сохранении её привилегий, а Португалия в итоге восстановила независимость. Истощённая войнами Испания постепенно утрачивала позиции ведущей державы Европы.
Великие географические открытия принесли Испании огромные колониальные владения в Америке и приток американского серебра, ставшего важным источником доходов короны для финансирования войн и амбициозной внешней политики.
Вместе с тем зависимость от заокеанского серебра и колониальных доходов в долгосрочной перспективе негативно повлияла на развитие собственной испанской экономики и промышленности, способствуя тому разрыву между притязаниями монархии и её реальными финансовыми возможностями, который проявился в XVII в.
Поражение восстания означало окончательное утверждение приоритета королевской власти над притязаниями кортесов и городов на контроль над монархом — испанская политика стала исключительно делом государя, а не результатом согласования с представительными органами.
Это принесло политическую и институциональную стабильность, но одновременно создало разрыв между королевской властью и подданными, которым приходилось оплачивать своей кровью и деньгами имперские амбиции монархов, определяемые в одностороннем порядке, без реального участия испанского общества в принятии решений.
Испанская монархия состояла из множества королевств, герцогств и других земель, объединённых фигурой монарха, но мало связанных в хозяйственном отношении, каждое со своим устройством, правами и привилегиями.
Власть короля была централизована в отношении знати (гранды были отстранены от центрального управления), однако представительные органы (кортесы) формально сохраняли право одобрять новые налоги, хотя их реальное политическое влияние было ограниченным.
Экономическая политика испанских монархов заключалась в максимальном извлечении доходов для финансирования войн: рост налогов в Кастилии, ограничение цен на зерно и опора на американское серебро, при этом духовенство и многочисленное дворянство почти не платили налогов.
Места — организация кастильских овцеводов — получала покровительство короны, поскольку выгодно продавала шерсть за границу и приносила доход в казну, но это лишало испанских сукноделов дешёвого сырья и подрывало конкурентоспособность отечественной текстильной промышленности перед иностранными производителями.
Среди жертв инквизиции были люди разных национальностей и социального положения: фламандец-переплётчик, обвинённый в лютеранстве, португалка, сохранявшая иудейскую веру, и простой испанский крестьянин, усомнившийся в необходимости исповеди перед священником — то есть как иностранцы, так и местные жители, как ремесленники, так и крестьяне.
О влиянии идей Реформации можно судить по делу фламандца, прямо «исповедовавшего Лютерово учение» и уничтожавшего иконы (характерный для протестантизма иконоборческий жест), тогда как случаи Хуаны де Перес и Андреаса Консено связаны с иными религиозными проблемами — соответственно тайным иудаизмом (марранством) и скептическим отношением к авторитету духовенства, что показывает разнообразие религиозных проблем в Испании того времени, далеко не сводившихся только к протестантизму.
«Гранд» — представитель высшей титулованной аристократии Испании, обладавший наибольшим богатством и влиянием, тогда как «идальго» — многочисленное мелкое и среднее дворянство, часто небогатое, искавшее счастья на военной службе или в заокеанских авантюрах.
Подобное деление знати на разные уровни по богатству и влиянию было общей чертой для многих европейских стран того времени (во Франции, например, различали родовитую аристократию и обычное дворянство), однако именно испанские термины «гранд» и «идальго» и связанная с ними строгая иерархическая система привилегий стали специфической национальной чертой именно испанского общества.
Открыть в интерактивном режиме →