Российская деревня страдала от неплодородных почв и короткого полевого сезона: помещики увеличивали барщину до 5—6 дней в неделю или повышали оброк, что толкало крестьян в отходники. Промышленность росла (с 600 до 1200 мануфактур), но зависела от подневольного труда. Манифест 1775 г. разрешил всем подданным свободно заводить промышленное и торговое дело, что породило капиталистическое хлопчатобумажное производство и новые предпринимательские династии (Морозовы, Рябушинские). Торговля шла через Петербург и крупные ярмарки — Макарьевскую, Ирбитскую, Коренную.
Неплодородные почвы Нечерноземья и короткий полевой сезон делали труд крестьянина крайне тяжёлым: за лето нужно было успеть и обработать свой надел, и заготовить сено, и отработать на помещика. В чернозёмной зоне землевладельцы увеличивали барщину до 5—6 дней в неделю, а в нечернозёмной — повышали денежный оброк, что толкало крестьян в отходники — на заработки в города и на промыслы.
Некоторые торгово-промышленные сёла, как Иваново, по числу жителей превосходили иные города, а зажиточные крестьяне даже конкурировали с купцами, скупая товар у соседей и продавая его в Москве. Площадь пахотных земель за 1780—1804 гг. выросла на 60%, во многом за счёт освоения степного юга.
К концу XVIII в. в России действовало уже 1200 крупных мануфактур (против 600 в 1760-х гг.). Дворяне охотно занимались винокурением, ставшим их монополией с 1754 г., поскольку «хлебное вино» имело гарантированный сбыт казне. Учёный М. Ломоносов получил от государства ссуду, землю и монополию для своей Усть-Рудицкой фабрики цветного стекла и бисера.
Главной проблемой российского предпринимательства оставалась нехватка кредита (купеческий банк давал ссуды лишь на 6 месяцев под залог товаров), отсутствие законодательной защиты собственности до Жалованной грамоты городам 1785 г. и зависимость от казённых заказов, не стимулировавшая техническое развитие.
Манифест 1775 г. позволил всем подданным без разрешения коллегий заводить промышленное или торговое дело. Поскольку с 1762 г. недворянам было запрещено покупать крестьян к заводам, новые предприятия вынужденно опирались на наёмный труд — особенно в хлопчатобумажном производстве, где наёмные работники составляли 90% и появились первые настоящие капиталисты, как бывший крепостной Е. Грачёв.
Возникли новые промышленные центры — Иваново, Кимры, Егорьевск, где начинали бизнес будущие предпринимательские династии Морозовых, Прохоровых, Рябушинских, Гарелиных, при этом многие из них долго оставались крепостными своих владельцев.
Петербург стал главным портом империи, принимавшим к концу века около тысячи кораблей в год. Внешнеторговый оборот за вторую половину XVIII в. выросл в семь раз, а Россия оставалась крупнейшим в мире производителем железа, экспортируя также пеньку, лён, хлеб (вывоз которого разрешили в 1762 г.) при сохранении активного торгового баланса.
Москва оставалась центром внутренней торговли, а крупнейшими ярмарками были Макарьевская под Нижним Новгородом, Ирбитская на Урале и Коренная под Курском. Купец К. Анфилатов первым установил прямую торговлю с США через Атлантику в 1805 г.
Экономика развивалась за счёт роста числа мануфактур (с 600 до 1200 к концу века), расширения внешней торговли (рост оборота в семь раз) и появления новых отраслей, особенно капиталистического хлопчатобумажного производства, основанного на наёмном труде.
Развитию способствовали манифест о свободе предпринимательства 1775 г. и отмена внутренних таможен, а тормозили его широкое распространение крепостного труда, зависимость от казённых заказов и монополий, а также отсутствие развитого отечественного кредита и законодательной защиты собственности до 1785 г.
Положительным следствием было обилие природных ресурсов и плодородных земель (особенно на юге, где площадь пашни за 1780—1804 гг. выросла на 60%), что позволяло наращивать производство зерна, железа и других товаров на экспорт.
Отрицательным следствием были огромные расстояния и неразвитость путей сообщения: товары везли через ярмарки (Макарьевскую, Ирбитскую) сотнями вёрст, что повышало издержки, а строительство дорог и каналов (как Мариинская система) шло медленно и часто прерывалось войнами.
В Нечерноземье неплодородные почвы и короткий полевой сезон (с мая по сентябрь) делали урожаи низкими, а крестьянам не хватало времени заготовить достаточно сена для скота, из-за чего почвы недополучали навоз и быстро истощались.
В Черноземье урожайность была выше, но неравномерна — хорошие годы чередовались со скудными; это заставляло крестьян периодически расчищать новые участки земли вместо истощённых старых, а владельцев нечернозёмных имений — переходить от барщины к денежному оброку, поскольку доходность земледелия там была невысокой.
Манифест 1775 г. о свободе предпринимательства позволил любому подданному заводить промышленное или торговое дело без разрешения коллегий, что способствовало возникновению новых промышленных центров — Иванова, Кимр, Егорьевска.
Жалованная грамота городам 1785 г. впервые обязала государство охранять собственность и бизнес горожан, а отмена внутренних таможенных пошлин и разрешение свободного вывоза хлеба в 1762 г. расширили возможности торговли и привели к значительному росту внешнеторгового оборота.
Внутренняя торговля строилась вокруг крупных ярмарок — Макарьевской под Нижним Новгородом, откуда товары расходились на Урал и в Сибирь, Ирбитской, Коренной под Курском, а Москва оставалась главным распределительным центром страны.
Внешняя торговля велась преимущественно через Петербург (около тысячи кораблей в год к концу века); Россия экспортировала железо, пеньку, лён, хлеб, сохраняя активный торговый баланс, а импортировала в основном «колониальные» товары и предметы роскоши для знати — сахар, кофе, шёлковые ткани, вина.
Купцы были недовольны, поскольку дворяне, использовавшие бесплатный труд собственных крепостных, могли производить товары значительно дешевле, чем купцы, вынужденные нанимать работников за деньги, что создавало для дворянских мануфактур несправедливое конкурентное преимущество.
Предложение Глинкова не было реализовано, поскольку оно прямо противоречило интересам дворянства — главной опоры власти Екатерины II, и означало бы ограничение прав помещиков распоряжаться своими крепостными, на что императрица в условиях золотого века дворянства пойти не могла.
«Отходники» — крестьяне, временно уходившие с постоянного места жительства на заработки в другие, часто отдалённые районы и города в свободное от полевых работ время, обычно на 5—6 месяцев в году.
Исторический факт: во второй половине XVIII в. в нечернозёмных районах отходниками становились до 25% крестьян — например, владимирские крестьяне массово осваивали ремесло каменщиков, а ярославцы работали половыми (официантами) в трактирах крупных городов.
Открыть в интерактивном режиме →